(Посвящается  Всемирному дню искусства и Всемирной неделе творчества)

15 апреля ежегодно отмечают Всемирный день искусства — праздник творчества, который объединяет художников, дизайнеров, музыкантов и всех творческих людей.

Праздник был учреждён Международной ассоциацией искусства и впервые прошёл в 2012 году. Дату 15 апреля выбрали не случайно. В этот день в 1452 году родился Леонардо да Винчи — великий  итальянский художник эпохи Возрождения. Цель торжества  — привлечь внимание к важности искусства в жизни людей и общества, а также поддержать его развитие и продвижение.

Творчество сохраняет в человеке возможность радоваться миру, любить его. В этот день во многих организациях проводятся мероприятия, посвящённые искусству: выставки, концерты, лекции, мастер-классы, конкурсы и фестивали.

И конечно, Дом-музей Народного художника СССР Никола Николаевича Жукова имеет прямое отношение к этой дате. Всю свою жизнь Николай Жуков посвятил «любимому искусству».

Уже в 4 года родители подарили будущему художнику первые акварельные краски, которые произвели на мальчика «магическое действие». Жуков вспоминал:  «Каждый вечер меня с криком тащили в кровать, так как я не хотел расставаться с красками, и я просыпался рано от того, что краски будили меня…

Открыв коробку красок, я нашел там и круглое солнце, и краску, которой можно рисовать реку Вятку, и краску для травы и деревьев, и даже случайно от соединения получилась краска, пригожая для «анютиных глазок», какие росли в хозяйском саду».

Жуковы приехали в Елец в тяжёлое время для нашей страны. Когда отец потерял  работу в 1917 году, семье приходилось нелегко. Но Коля не оставил свои творческие  увлечения. Он старательно копировал всё, что попадалось ему на глаза. Однажды срисовал игральные карты, да так хорошо, что мама Валентина Яковлевна разрезала их на колоду и отнесла на Бабий базар. Карты взяли и дали взамен крупу и молоко. «Ах, как вкусно было есть кашу, кулеш, сваренный из этой крупы и угощать всех в доме, убеждая, что нет ничего на свете вкуснее», — вспоминал художник.

Позже, когда Николай учился в Елецкой школе, он начал посещать изостудию, которую вел учитель истории и географии Алексей Константинович Сапегин. Вот что писал Жуков об этом периоде: «Были авторитеты в Ельце и в области изобразительного искусства. В то время я посещал студию ИЗО и восторгался висящими на стенах рисунками с гипса – выполненными итальянским карандашом. Меня поражало, как это можно – черным карандашом, какой в моих руках всегда походил на сапожную ваксу, — делать такие белоснежные гипсы.

Влекли меня и портреты масляной живописи – запомнился автопортрет художника Некрасова в овчинном полушубке. Покорил меня в нем лихо написанный меховой поворот: что ни мазок, то клок меха и овчина такая, что пощупать можно».

Как у каждого начинающего художника, были у Николая и первые творческие неудачи.

Первая неудача случилась, когда Жуков пытался написать маслом портрет с натуры своего любимого педагога Сапегина. Позже художник вспоминал: «В этой работе я впервые заметил, какой жар бывает вначале, когда приступаешь к холсту, когда у тебя на палитре вкусно выдавлены краски, и перед тобой готовый, еще не испачканный чистый холст, — и как с каждым новым сеансом угасает этот жар, и в конце концов на тебя смотрит с холста весь ужас твоей неопытности, неумения, бездарности. Как не хочется этого никогда видеть, и как полезно это сознавать. Неудачу эту я сильно переживал, так как ее свидетелем был Сапегин, которого я глубоко уважал и ценил».

Надо заметить, что тогда не все понимали важность профессии «художник». Многие пытались отговорить молодого Жукова поступать в художественное училище. Но Николай был твёрд  в своём решении. В 1926 году, после окончания школы он уехал в Нижний Новгород, где начал профессионально обучаться в художественно-промышленном техникуме.

С благодарностью вспоминал Николай своего педагога по рисунку и живописи Н. И. Куликова: «Куликов…  дал мне, да и другим ученикам, много полезного и удивительного… Весьма существенными были его живые рассказы о том, как он был в 1 классе академии учеником И.Е. Репина и как тот учил их… Творческий процесс, – повторял учитель, – это волшебство, и вы должны стать волшебниками – этого требует от вас настоящее искусство».

Время обучения в техникуме проходило в творческом  поиске и упорном труде. Художник писал: «… чем больше я прикладывал старания, тем меньше оставалось свежести бумаги: карандаш начинал блестеть, и от растирания пальцем и резинкой, вместо иллюзии объема и света, виден был весь пот моего старания и неопытности. Хотя и это имело тогда свои положительные стороны. Меру неопытности, неумения надо знать, чтобы не успокаиваться, не уставать от трудностей, а путем приобретения знаний и непрерывного творческого поиска находить умение. Мы не представляли в то время, какие возможности содержит в себе трехкопеечный карандаш, а уже позднее, изучив рисунки Врубеля, Серова, Фешина и Александра Яковлева, начали понимать, сколько силы таится в простом карандаше, когда к нему прикоснется талант художника».

Сам Жуков позже сделал вывод, как должен проходить процесс обучения изобразительному искусству: «Необходимо приучить молодого художника беречь чувство радости творчества, а оно собирается из сотен мелочей. У меня в мастерской есть стенд, где я помещаю интересные и любимые репродукции произведений классиков: Микеланджело, Джотто, Врубеля, Серова, Боттичелли. Они великолепно выполняют функцию постоянно присутствующего педагога. Это не назойливые, а молчаливые собеседники, всегда поддерживающие атмосферу искусства и подающие реплики для размышлений. Когда они исчерпают мой интерес, я помещаю на стену другие репродукции, и так всегда. Это вроде нагревателя, поддерживающего высокий градус интереса к теме искусства».

Когда Нижегородский техникум закрыли, художник продолжил обучение в Саратовском художественно-промышленном техникуме.

«Творческий и производственный процесс работы на камне мы и осваивали… под руководством нашего педагога Б. В. Миловидова. Он был у нас маг и волшебник. Всегда внимательный, собранный, в отглаженном черном халате и с виднеющимся белым воротником рубашки. Он являл собой образ черно-белой графики», — вспоминал Жуков.

Освоение печати на литографском камне было одной из труднейших задач, и, по словам Николая Николаевича, требовало «огромного расхода нервной энергии и физической выносливости. Искусство не любит хлюпиков. Позже, на протяжении всей своей жизни, я не раз убеждался в этом и всегда с благодарностью вспоминал время, воспитавшее во мне выносливость и силу».

В 1930 году Жуков приехал в Москву. Художник вспоминал об этом периоде: «Вскоре я уже не чувствовал себя чужим и посещал студии рисунка при Всекохудожнике (Всероссийский кооперативный союз работников изобразительных искусств), ходил в театр, на концерты, ощущая все большую жизненную прочность и приобретаемое умение в области прикладной графики. В торговой палате была богатая библиотека с прекрасными примерами современного графического искусства».

Творческие искания и неудачи закалили характер будущего «маршала от искусства». Уже до войны художник зарекомендовал себя профессиональным  мастером книжной и плакатной графики. Создавал макеты обложек и иллюстрации к книгам. Работал в торговой палате и турагентстве «Интурист». Подробнее об этом расскажем в следующий раз.

Закончить повествование об  изобразительном искусстве хочется словами Жукова из его автобиографической книги «Счастье творчества»:

«Изобразительное творчество учит нас главному: не бояться мечтать, пробовать, ошибаться и снова вставать. Оно напоминает, что каждый из нас — художник своей жизни. И каждый день можно превратить в полотно, наполненное яркими красками, смелыми мазками и теплом, которое согревает сердца других».